Версия для слабовидящих
Размер шрифта:
Цвет текста и фона:
Интервал между буквами:

Как работает инклюзивное кафе «Огурцы» в Петербурге. Интервью с Машей Грековой

Санкт-Петербург
Люди с ментальными нарушениями

InKultur поговорил с Машей Грековой — основательницей мастерских «Простые вещи» и инклюзивного кафе «Огурцы», где большую часть команды составляют люди с ментальными нарушениями. Маша рассказала о том, как из кулинарной мастерской выросло целое кафе на Фонтанке и почему работать со взрослыми с особенностями развития не менее важно, чем с детьми.

Интервью с Машей было сделано задолго до карантина, и кафе «Огурцы» в связи с вынужденным закрытием сейчас переживает непростые времена. Чтобы работа кафе продолжалась, вы можете поддержать их любым способом: оформить абонемент на еду и напитки, подписаться на ежемесячное пожертвование или купить что-нибудь красивое в интернет-магазине «Простых вещей».

 

— Кафе «Огурцы» открылось в декабре 2019 года, а инклюзивные мастерские «Простые вещи» — еще раньше, в феврале 2018 года. Расскажи про историю создания мастерских.

— Первоначально «Простые вещи» были одним пространством на 11-й линии Васильевского острова, включающим четыре мастерские: кулинарную, керамическую, швейную и графическую. Позже открылась еще столярная. Идея мастерских пришла ко мне давным-давно, еще до переезда в Петербург, когда я работала по профессии «специальный психолог» — я закончила факультет клинической специальной психологии Московского психолого-педагогического университета. В тот момент я занималась особыми детьми, а потом меня судьба закинула в колледж, где уже были взрослые ребята. И я обалдела, потому что до этого толком я даже не думала, что все эти милые ребятишки вырастают и становятся такими же милыми, только огромными взрослыми мужиками, например. Эта тема, к сожалению, находится в стигме. 

— В чем выражается эта стигма?
— Когда говоришь кому-нибудь, что мы работаем со взрослыми людьми с умственной отсталостью или с шизофренией, все обычно очень напрягаются — потому что непонятно, как этот человек выглядит и чего от него ждать. Скорее возникает ощущение опасности, чем такое «пойду в кафе поем». Хотелось этот стереотип разрушить, потому что все люди разные; очень многие могут взаимодействовать в работе, в делах и в дружбе на равных.

Есть люди с тяжелыми множественными нарушениями, с которыми рабочие отношения завязать сложнее; но ребята, с которыми работают «Простые вещи» — без нарушений поведения, они в состоянии встраиваться в уже существующую систему и вступать в отношения с людьми рядом, которые к этим отношениям готовы.

— Ваш фокус — именно на людях с ментальными нарушениями. Почему так?

— Меня часто это спрашивают. Просто у меня есть личное ощущение, что это наиболее уязвимая группа людей. Пандусы, желтые кружочки, ярко мигающий свет, говорящий светофор — все это не спасет такого человека и не сделает его жизнь легче. Нужна конкретная системная планомерная работа, чтобы что-то могло измениться. Плюс общение с людьми с ментальными особенностями такое разное и интересное, что ты вовлекаешься и потом не можешь без этого. Я уже не представляю свою жизнь без ребят: это совершенно другой образ мысли, мышления; многие границы в общении стираются, потому что приходится что-то объяснять иначе, разговаривать немножко по-другому. И в этом нет сложности, напротив, есть такой исследовательский интерес. 

Например, у нас есть Федя, который, перемешивая чая, бесконечно стучит ложкой по стакану — и он может делать это пять минут. Он это делает не потому, что ему кажется, что сахар не растворился, а потому что у него есть такая потребность. Когда ты понимаешь, что не все можно объяснить так, как ты привык, твой мир становится гораздо шире и больше. 

— Как появилась идея кафе?

Она возникла еще до идеи мастерских, но оказалось гораздо ловчее начать с мастерских. Кроме того, стол, за которым мы сейчас сидим, сделан в нашей столярной мастерской; эта деревянная доска тоже оттуда, и кружки тоже сделаны нашими ребятами. Конечно, это все гораздо симпатичнее, чем покупная посуда. Плюс у нас уже была база ребят, готовых работать.

— Как вы набирали команду в кафе «Огурцы»? 

— Все, кто сейчас в команде, до этого работали у нас в мастерских. Кафе — это совершенно открытое пространство для людей, и нигде на улице не висит вывеска «эй, осторожно, здесь люди с инвалидностью». Мы должны были быть уверены, что никакой стресс не выведет наших ребят до такой степени, чтобы произошла какая-нибудь неприятная ситуация. Плюс это люди, которых мы давно знаем: мы знаем, как быстро они устают, как много они могут взять на себя и как с ними устанавливать рабочие отношения. Здесь гораздо интенсивнее рабочий день, чем в мастерских, и более расширенные задачи.

— Расскажи про кого-нибудь из команды. 

В кафе сейчас работают пять «особых» человек и еще трое стажируются. Есть Дашка, например. Если просто наблюдать за ней, возникает мысль, что ей непросто; она довольно неуклюжая, ей трудно ровно держать чашку, у нее не совсем внятная речь. Смотришь на нее и думаешь: наверное, ей тяжело. А потом начинаешь с ней общаться и понимаешь, что это все вообще неважно. Даша — человек, который не знает, что с ней что-то не так, и ее прекрасные родители ни разу ей об этом не рассказали. Она ведет себя естественно и открыто. Когда Даша на смене и приносит тебе чашку кофе, вы можете начать разговаривать про твой маникюр, потом хихикаете вместе и вот вы уже друзья, хотя до этого ни разу не виделись. 

— Правильно ли я понимаю, что вы не делаете акцент на том, что у вас работают люди с инвалидностью? То есть человеку, который пришел сюда поесть, не должно быть обязательно об этом известно. 

Посетители в первую очередь должны знать о том, что у нас вкусный кофе и вкусная еда. Мы нигде не пишем знаков о том, что здесь люди с инвалидностью или что у нас веганское кафе. Мы хотим, чтобы это место просто ассоциировалось с чем-то хорошим: здесь можно проводить встречи, здесь можно бесконечно завтракать или просто заходить за кофе. Кафе должно быть приятным, вкусным и конкурентоспособным.

— Какая главная задача у кафе «Огурцы»?

Есть задача, чтобы кафе самоокупалось — и мы к этой цели движемся. И еще есть задача сделать так, чтобы мы могли больше ребят сюда взять — и, возможно, кого-то из них перенаправить потом в кафе уже без такой поддержки. Но я пока об этом не думаю, потому что мы только начали. Сейчас получается так, что на смену выходят два человека с особенностями и четыре профессионала. Возможно, со временем ребята научатся ловчее со всем обходиться, сопровождение в таком формате им будет не нужно, и они смогут брать полноценные смены и чувствовать свою ответственность за это.

— Есть ли похожие инклюзивные кафе за границей?

За границей есть почти везде. На самом деле, и в России есть кафе в Махачкале — называется «Время перемен», они открылись незадолго до нас в 2019 году. Но мне кажется, ментальность людей в Санкт-Петербурге и в Махачкале сильно разнится, поэтому мы не можем напрямую перенимать их опыт.


Я ездила в подобные кафе в Берлин, в Прагу, в Стокгольм; еще в Грузии есть очень хорошие ребята. Например, в Праге все устроено так, что люди с особенностями отвечают там только за вынос заказов — то есть они работают исключительно официантами, они не заходят на кухню и за бар, почти не общаются с гостями. У нас немножко другая форма: ребята с особенностями есть на всех позициях. Есть бариста, есть помощник повара; мы стараемся предложить им разный формат работы, потому что им самим это интересно. Вот Эмиль у нас учится варить кофе — уже научился, — прекрасно общается с гостями, и недавно говорит: «Вообще-то мне было бы неплохо и на кухне поработать». Мы это только поддерживаем. 

Перед открытием у нас было две недели тестового режима, когда сюда приходили наши друзья и волонтеры. И поначалу ребятам было тяжело, но как только в кафе начали приходить просто гости с улицы — все изменилось. Каждый посетитель здесь ощущает себя человеком, которого ждали всю жизнь. 

— Какой совет ты можешь дать площадкам, которые только-только открыли для себя инклюзию и хотят быть более доступными для людей с разными формами инвалидности?

Я как раз сейчас с небольшой инициативной группой начинаю работать над пилотным проектом доступного всего в общественных местах. Мы там прописывали критерии доступной среды — какой должен быть туалет, где как проехать, как пройти. А потом поняли, что если сотрудники внутри организации не готовы к встрече с человеком с инвалидностью — то ничего работать не будет, каким бы широким не был проезд. 

Мне кажется, важно обозначать это сразу при формировании команды или при обучении сотрудников: что люди бывают разные, что каждый человек сам по себе ценен, и если он к вам пришел, нужно относиться к нему с уважением и на равных. 


Поддержать мастерские «Простые вещи» и кафе «Огурцы» можно здесь

 

Текст: Дарина Грибова

Галерея